Я странствовал в стране Людей,
Я был в Стране Мужей и Жен --
И лютый страх застыл в глазах,
В ушах остался с тех времен.

Там тяжкий труд -- Зачать Дитя,
Забава Праздная -- Рожать;
Так нам легко сбирать плоды,
о тяжко сеять и сажать.

Дитя же, если это Сын,
Старухе Дряхлой отдают,
И та, распяв его гвоздем,
Сбирает крик в златой сосуд.

Язвит терновником Чело,
Пронзает огу и Ладонь,
И Сердце, грудь ему разёяв,
Кидает в прорубь и в огонь.

"Тут больно? -- ищет. -- Тут? а тут?"
В находке каждой -- торжество.
Растет он в муках, а она
Лишь молодеет оттого.

И вот он -- строен и кровав.
И дева с ужасом в глазах.
И, путы сбросив, он ее
Берет -- всю в путах и слезах.

"Тут больно? -- ищет. -- Тут? а тут?"
Ведет, как плугом, борозду;
Он обитает в ней теперь,
Как в нескончаемом саду.

о вянет вскорости и он,
В своем жилище, как слепой,
Крадясь меж Блещущих Богатств,
Что захватил за День Земной.

Его богатства -- жемчуг слез,
Рубины воспаленных глаз,
И злато раскаленных дум,
И страсть, и просьба, и приказ.

Он -- это ел, он -- это пил;
Теперь он кормит и поит
И перехожих, и больных --
Отныне дом его открыт.

К нему приходят -- поглазеть,
Он стал посмешищем для всех;
Младенец-дева из огня
Должна восстать, чтоб смолкнул смех.

И восстает из очага --
Златая огненная стать,--
е подымается рука
Дотронуться и спеленать.

А Дева ищет не его --
Богат иль беден, юн иль стар
Ее избранник, -- но ему
Дом старца преподносит в дар.

Ограбленный, уходит вон.
Ища странноприимный дом,
Где выйдет Дева из огня
И слюбится со стариком.

Седой, согбенный и слепой,
Берет он Огненную Дщерь --
И вот рассыпался дворец.
И сад осыпался теперь.

Все перехожие -- бежать,
Дрожа в смятенье, как листва,
И шаром плоская Земля
Крутится в вихре естества.

Шарахаются звезды прочь,
Забившись в щели пустоты,
е стало пищи и питья,
Одни пустыни столь пусты.

о есть евинные Уста,
Они -- Вино, и Хлеб, и Мед;
Есть Птицы Глаз на вертелах --
И, воскресая, ест и пьет.

Он знает, что растет назад,
Растет в младенческие дни;
В пустыне страха и стыда
Вдвоем скитаются они.

Она, как лань, несется прочь --
И где промчался, вырос лес,
Ее смятеньем порожден;
А он -- за ней, во тьму древес,

Во тьму древес, во тьму Любви
И енависти, -- он за ней;
И все извилистей леса,
епроходимей и темней.

И вся пустыня заросла
Столпами мертвенных дерев,
И в Дебрях Бегства и Любви
Уж рыщут Волк, и Вепрь, и Лев.

И он добился своего!
Младенец он, она -- дряхла;
Вернулись люди в те края,
А в небо -- звезды без числа.

Деревья принесли плоды,
Маня и пищей и питьем;
Уже возводят городы
И строят хижины кругом.

о лишь Ужасное Дитя
Увидят жители страны,
Как с громким воплем: "Родилось!"
Сбегут из этой стороны.

Ведь ведомо: лишь прикоснись
К Ужасной Плоти -- и умрешь;
Волк, Вепрь и Лев, бегут дрожа,
Деревья оголила дрожь,

Ведь ведомо: на эту Плоть
Управы людям не сыскать,
Пока Старуха не придет...
И все, как сказано, -- опять.

УИЛЬЯМ БЛЕЙК